Парафило
Терентий
Михайлович

Морпех №1
Десантник №1

Обрезков Николай Гаврилович

Обрезков Николай Гаврилович Уроженец г. Пушкино, 1901 года рождения.
Призван из запаса 20-го июля 1941 года.
Был зенитчиком в 3-й роте 3-го батальона 1-й ОБМП под Таллином.
После Таллинского перехода служил в комендантском взводе 1-й ОБМП.
Пропал без вести в сентябре 1941 года под Красным Селом.
Обрезков Николай Гаврилович
7 сентября, когда я звонил, у меня больше не было времени, и я не рискнул задержаться, чтобы отправить деньги (была очередь) т.к. ходил без всяких разрешений, просто сам. Вчера весь день и весь день 7 сентября был занят. А мне очень хотелось еще позвонить. Сегодня мне обещали отпустить часов в 5 вечера, но мне что-то не верится, а идти самому воздерживаюсь, т.к. многих задерживают и отправляют к коменданту, а оттуда в часть и начинается целая волынка чуть ли не до рев. Трибунала. Поэтому я пока хочу добиваться разрешения. Ведь сходить на почту это же самые элементарные человеческие, я бы сказал, требования. Сейчас есть возможность, а потом на фронте я опять может быть не смогу даже письма написать. Очень досадно все это. Очень жалею, что сразу не послал, хотя я и получил только 7 сентября. Обрезков Николай Гаврилович
Кроме того, после 2-х дневных звонков Вам, я уже стал предполагать, что, может быть, Вас и нет там. Лена на всякий случай если придется куда переезжать или вообще надолго потеряется связь, пиши письма в Кронштадт на меня до востребования или телеграмму до востребования (многие здесь получают) в Ленинград в свое 44 отделение и в Почтамт до востребования. Это на крайний случай. Долговременной потери связи. Надо обязательно иметь договоренность, как искать друг друга в случае необходимости. В Кронштадт я прибыл 4 сентября 41 г. Вероятно теперь вот […] cкоро отправлюсь. Жду каждый день. Пока отдыхаю, набираюсь сил, стараюсь больше есть (а кормят очень хорошо). Когда приехал сюда, то чувствовал некоторую слабость. На фронте этого не было, а вот за время переезда с 28 августа по 4 сентября как-то ослаб. Сейчас был в бане. Это уже 2-й раз как приехал. Обрезков Николай Гаврилович
Получил все новое обмундирование, в том числе тельное белье, это теперь пригодится. Обмундирование как у Шуры. Здесь я, как говорят, отдыхаю душой и телом. Получил все Ваши письма, поговорил с тобой (только мало), в общем, вернулся к жизни и к жизненным ощущениям. Получила ли ты мою посылку с моим барахлом? В Таллин я прибыл 27 июля в воскресенье. Я тебе писал и послал всем Вам открытки – виды города. Оля пишет, что все получила. 31 июля мы выехали из Таллина и в ночь на 1 августа выехали на фронт. 1 августа я уже был больше чем сто километров за Таллином. Прямо с позиции 5 августа я писал тебе адрес. Я был тогда минометчиком. Первое время было более менее спокойно. Небольшие перестрелки разведки. Пробыл там до 14 августа, потом нас сменили, 19 августа начался первый крупный бой. 20 августа рано утром опять начался бой, а еще раньше один товарищ пошел за газетами и письмами. Обрезков Николай Гаврилович
Он пришел, когда уже дело дошло до артиллерийского огня, и принес только мне одному открытку от Лены от 16 августа. Я был очень рад, т.к. знал, что Вам теперь известен мой адрес и вообще какое то особенное впечатление было. Вскоре бой разошелся …. И продолжался два до ночи. 21 августа здесь я впервые познакомился с современной техникой боя и ее применением. На рассвете (чуть забрезжило) противник начал копошиться. На шоссе был оставлен не взорванным мост и ночью еще я один лежал в канаве для того, чтобы предупредить выстрелом движение по нему. На этот мост у нас еще днем был наведен прицел из скорострельных 45-мм пушек. Так вот на рассвете сначала послышался шум мотоциклов, затем машины. Немцы стали переходить мост. Это было от нас метров 300. Причем немцы (часто и потом слышал) очень шумят и громко отдают команды. Кроме того, когда перешли мост, команды стали давать по-русски, не совсем подходящие, по-моему. Например «взвод стройся» и т.п., а какое же может быть стройся за 300 метров Обрезков Николай Гаврилович
У нас, по крайней мере, этого не было. Была тишина. Ни одного выстрела. Потом сразу начали наши скорострельные пушки, пулеметы и минометы. Сначала послышался общий не понятный (вроде а-ля-ля) крик, потом и его не слышно из-за огня. Огонь был дан по-немецки […] не больше и они конечно с моста исчезли кто успел. После этого промежуток, еще темно. Потом немцы начали забрасывать нас снарядами и минами. Мины хуже снарядов. Противник, как я убедился, именно забрасывает. Если, как в этом бою, ему нужно найти расположение наших пушек или минометов, он на слух определяет место. Выбирает приблизительно участок местности, где должна быть пушка или миномет и буквально забрасывает сплошь. Потом перерыв, начинает двигаться его пехота. Обрезков Николай Гаврилович
Наши выжидают и опять начинают действовать наши пушки и минометы. Тогда противник выбирает другой участок или тот и другой и опять забрасывает. Так продолжается нащупывание огневых точек. То же самое делают и наши. Только наши, в отличие от забрасывания, ведут прицельный огонь. Зря не тратят боеприпасы. В этом бою остался мой вещевой мешок с твоими носовыми платками и любительским табаком и мыльница, ниж. белье и пр. Мы сложили мешки на подводу, потому что таскают их и ползать с ними тяжело. Ведь кроме этого винтовка, гранаты 4 шт. патроны штук 200 – 300 (каждый старался брать больше) да еще лоток с минами, противогаз, фляга, каска тоже весит, а нужна. В общем, как потом нам сказали, в эту подводу угодил снаряд. Стакан, который ты мне положила и сейчас со мной, потому что я носил его в противогазе (не разбился), а вот ложку потерял на Гогланде. Конечно, ложка у меня есть и здесь еще новую получил, но та была домашняя. Обрезков Николай Гаврилович
Стакан и теперь берегу. Да еще расческа осталась, но чесать нечего. Лена, с 20 августа мы были в непрерывных боях, иногда по несколько раз в день, если не продолжительные бои. Бои были и в лесу и в поле и в кустарнике и в деревне и в саду среди черной, красной смородины и крыжовника. Переходы […] На машинах, пешком по дорогам, без дорог, по болотам и пр. В общем, исколесил большую часть Эстонии. Три раза ходил в атаку. Перед первой атакой накануне числа 24 августа встретил около кухни (брал обед) Крутикова Василия Савельевича. Он еще мне дал пачку папирос. На другой день мы попавли в окружение. Пробивали себе путь атакой и, после этого я больше не встречал Василия Савельевича. К вечеру наша группа человек 35 окольным путем дошла до своих. Те чуть не угостили нас пулеметом Обрезков Николай Гаврилович
Заметили каски, а чьи? Мы им помахали, тоже на авось, не зная кто это свои или нет. Дошли до дороги, напились в доме воды, хозяйка вынесла две корзинки яблок. Потом встретилась машина, шла за ранеными. Она подвезла нас до городка километров 8 – 10. У меня были сбиты ноги с пузырями прорвавшимися и не не прорвавшимися у …. Некоторых тоже. Пошли в госпиталь, там нам ноги смазали вазелином, перевязали (у меня еще нос был немного разбит). Напоили горячяим чаем настоящим и хлеба с маслом дали. Тут мы, что называется, отдохнули с часик. Эстонки вышли очень чистые и вежливые, но мне не нравится их вежливость. Весь август прошел в боях. Первые дни сентября тоже в сильных, но другого характера, переделках. Ну, я, кажется, расписался. Адреса точного пока нет, но то, что я говорил тебе, это почти точный и я только с задержкой потому, что без литера, но могу получить. Обрезков Николай Гаврилович
Хочется позвонить и главное послать деньги. Тебе они хоть и не много, пригодятся. Пива выпьешь. Я слышал, что в Ленинграде есть. Лина, держись, как говорят, не напускай на себя меланхолию. Жизнь или быть живым, самое ценное для человека, да и самое существенное, иначе ведь не человек, а просто материал. Но быть живым мало, надо еще жить. Ну об этом не буду сейчас. Не оставайся по возможности одна. Будь проще в отношениях с людьми, но не будь доверчивой, не раскрывайся перед другими. Из 100 случаев 99 раз ошибешься. Подбадривай себя. Время тяжелое, а пережить можно. Будь здорова, Лина, крепко тебя целую и желаю полного благополучия и успеха в жизни. Передавай всем привет. И так скоро опять на фронт. Обрезков Николай Гаврилович
Мне очень приятно, что я не в Эстонии, а здесь. Если суждено, но лучше умереть на родной земле. Конечно, с военной точки зрения это не важно, но лично для меня эта деталь очень важная, тем более здесь моя личная родина, а не только отечество. Лина , я буду по возможности писать иногда хоть немного. Когда получите мой точный адрес, то напиши. Еще раз Всем Вам привет и лучшие пожелания. До свидания, крепко целую, Коля. Ну вот меня отпускают после ужина, возможно успею отправить деньги, т.к. почта до 7 часов. Только ты не жди долго повестку, а заходи сама на почту, скажи деньги из Кронштадта, а вместо адреса моего «из Кронштадта проездом», так говори на почте, т.к. адрес писать нельзя.