Парафило
Терентий
Михайлович

Морпех №1
Десантник №1

На боевом посту

В. П. СМИРНОВА, старший лейтенант медицинской службы в отставке

В 1940 году окончила Московскую зубоврачебную школу и была направлена работу по вольному найму в отдельный стрелковый батальон КБФ. Здесь и застала меня война. В сентябре 1941 года была мобилизована Ораниенбаумским райвоенкоматом в этот же батальон и оказалась в нем единственной женщиной,
12 сентября наш стрелковый батальон был передан 2-й бригаде морской пехоты.
Первое боевое крещение я получила под селом Гостилицы
В санчасти, которая расположилась в лесу, в двух- трех километрах от передовой, я оказалась в тот момент единственным медработником. Врачи А. А. Вепринцев, П. Н. Морозов, санинструкторы Александр Лапынин, Николай Пугачев, Симыкин, Шевцов (фамилии остальных не помню) ушли на передовую. День выдался трудный. Рядом рвались снаряды, мины. Летели осколки. В такой обстановке пришлось оказывать бойцам медицинскую помощь и отправлять раненых в сан роту
Наши войска пытались отбить Гостилицы, ворвались в село, но закрепиться не смогли, отступили. Пришлось отходить в тыл и нашей санчасти. Досталось мне на этом марше. Рост у меня небольшой, обувь носила и того меньше - 33-го размера. А сапоги выдали 41-го размера, меньше не нашли. Дороги были в ужасном состоянии стояла непролазная грязь. Машины продвигались с трудом, часто буксовали. По колено в грязи мы ими пешком,
В деревню Каменку пришли ночью. Найти ночлег стоило большого труда: все дома были переполнены солдатами других частей. Но мне уступили место. Грязная, усталая, не снимая сапог и шинели, устроилась прямо на полу. А утром, когда сняла сапоги, пришла в ужас: на пятках были огромные кровяные мозоли.
После боя в батальоне было много убитых и раненых. Когда умирал боец, я не выдерживала, слезы душили меня, и я плакала горько, по-женски. Позже научилась сдерживать себя.
Остатки батальона заняли оборону на горе Колокольня. Затем нас передали 3-му Особому полку морской пехоты под командованием подполковника Н. С. Лосякова. Впоследствии полк был преобразован в 50-ю отдельную бригаду морской пехоты.
Оборона наша была активной. Солдаты часто ходили в разведку за «языком». Враг тоже не оставлял нас в покое. Бил из орудий, минометов. Случалось, и попадал в землянки. Было много раненых. Мы страдали от холода и голода. Иногда нам давали по два сухаря на день и баланду без соли. До сих пор не могу забыть трогательную заботу солдат. Бывало, придешь в роту оказывать медицинскую помощь, а повар уже знает — так хоть щепоточку соли раздобудет и в котелок бросит.
В затишье ходила по другим батальонам, лечила солдатам зубы. Посажу больного на пенек и удаляю зуб. Зимой было лучше; правда, руки зябли от инструмента. А летом мошкара не давала работать. В местах нашего расположения ее было особенно много. Два бойца отгоняют ветками мошкару, а я в это время удаляю зуб. Вот так приходилось работать на фронте.
Прослужила я в этом батальоне три года. Были и хорошие минуты, когда пришлет какой-нибудь солдат письмо, что у него осталась нога цела или поправился после тяжелого ранения. А ведь для того, чтобы спасти человека, приходилось иногда идти пешком по 17— 20 километров, следить за наложенным раненому жгутом, поддерживать у него сердечную деятельность, тащить его на волокуше до медсанроты, так как лошадей в батальоне не было.
В 1943 году меня перевели в медсанроту. И отсюда приходилось так же часто ходить по батальонам бригады— оказывать зубоврачебную помощь солдатам и офицерам.
После того как в 1944 году нашу бригаду расформировали, я служила в медсанбате 63-й гвардейской дивизии.
Когда шли бои за Нарву, я работала в сортировочном отделении. Трудно было —по четверо суток не приходилось отдыхать.
Затем меня направили в 925-й эвакогоспиталь.
В Восточной Пруссии я закончила свою военную службу, познав радость победы. В 1946 году была уволена с запас.
Прошли годы, Советские люди давно залечили раны, нанесенные стране войной/ Но никогда не изгладятся в памяти суровые испытания войны и люди, дорогие товарищи, которые сделали все, чтобы спасти мир от коричневой чумы фашизма.